КОГДА ОСТАНЕШЬСЯ ЛИШЬ ТЫ...
КОУЧИНГ, КОНСАЛТИНГ ПО ПСИХОЛОГИИ И АНТРОПОТЕХНИКЕ
LIFESTYLE COACH
 
Содержание
Форма входа

Поиск
Статистика

Проверка тИЦ и PR

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Мне нравится
Нравится
 
 
 
Блоги


[02.07.2020]
The role of ritual behaviour in anxiety reduction: an investigation of Marathi religious practices in Mauritius (4 комм.)
[02.07.2020]
A linear threshold model for optimal stopping behavior (3 комм.)
[25.06.2020]
Personality–Place Transactions: Mapping the Relationships Between Big Five Personality Traits, States, and Daily Places (3 комм.)
[25.06.2020]
Sad mood, emotion regulation, and response inhibition (3 комм.)
[19.06.2020]
Information gain modulates brain activity evoked by reading (2 комм.)
[18.06.2020]
Influence of perceived threat of Covid-19 and HEXACO personality traits on toilet paper stockpiling (2 комм.)
[12.06.2020]
Achieving complete mental health despite a history of generalized anxiety disorders: Findings from a large, nationally representative Canadi (5 комм.)
[11.06.2020]
Repetitive negative thinking is associated with amyloid, tau, and cognitive decline (3 комм.)
[04.06.2020]
Fixed-Effects Analyses of Time-Varying Associations between Hobbies and Depression in a Longitudinal Cohort Study (2 комм.)
[04.06.2020]
Exploring the relationship between mindfulness, compassion and unfamiliar face identification (2 комм.)
[28.05.2020]
This Job Is (Literally) Killing Me: A Moderated-Mediated Model Linking Work Characteristics to Mortality (2 комм.)
[24.05.2020]
Outcomes of Online Mindfulness-Based Cognitive Therapy for Patients With Residual Depressive Symptoms (2 комм.)
[22.05.2020]
Association between real-world experiential diversity and positive affect relates to hippocampal–striatal functional connectivity (1 комм.)
[14.05.2020]
Motivation and preference in isolation: a test of their different influences on responses to self-isolation during the COVID-19 outbreak (2 комм.)
[14.05.2020]
“Don’t stare at it”: the component-dependent relation between cognitive control and self-control (4 комм.)
[07.05.2020]
Stuck on a phishing lure: differential use of base rates in self and social judgments of susceptibility to cyber risk (2 комм.)
[07.05.2020]
Reducing the TUTs that hurt: the impact of a brief mindfulness induction on emotionally valenced mind wandering (2 комм.)
[30.04.2020]
Passion, grit and mindset in young adults: Exploring the relationship and gender differences (3 комм.)
[23.04.2020]
Mouse tracking reveals structure knowledge in the absence of model-based choice (2 комм.)
[23.04.2020]
The role of goals and goal barriers in predicting the outcomes of intentional actions in the contexts of narrative text (3 комм.)
Блоги по категориям
Аналитика за пределами психологии [141]
(обзор рынков)
Когнитивная психология [15]
Методология [1]
(парапсихология, ...)
Прочее [1]
Психоанализ [10]
(Р.Лэнгс, Нарциссизм, ...)
Психодрама [1]
Психология творчества [3]
(Рождение новой идеи, Научите себя думать Э.де Боно; ...)
Работа в группе [1]
(медитация, ...)
Социальная психология [36]
Теории личности [6]
(диспозициональная, научающе-бихевиоральная,...)
Терминологические проблемы психологии [1]
Экспериментальная психология [2]
(субъективное время, фоновые потоки сознания, ...)
Главная » Статьи » Экспериментальная психология

Базовые элементы субъективного бытия: субъективное время

Татко В.Л.(*)

 

Базовые элементы субъективного бытия: субъективное время (1)

 

Кризисные явления в когнитивной психологии, отмеченные рядом авторов, в том числе и пионером направления Ульрихом Найссером, делают оправданным возвращение к вопросу о предмете науки, как и предмете психологии в целом. Когнитивное движение, возникшее как реакция на североамериканский бихевиоризм, в частности, реабилитировало понятия «сознание» и «интроспекция». Казалось, что этого было достаточно для возвращения психологии права исследования так называемых субъективных процессов. Однако более чем полувековой опыт развития когнитивной психологии показывает, что компьютерная метафора не слишком продуктивна для исследования субъективного, так же как и другие представления, заимствованные этой школой психологии из смежных дисциплин. Таким образом, когнитивные науки, вопреки первоначальным ожиданиям, лишь усугубляют пропасть между академической и практической психологией.

При использовании компьютерной метафоры основная опасность, на наш взгляд, заключается в контаминации внутреннего мира техногенными понятиями, рассматриваемыми в качестве аутогенных. Пифагорейский синдром проявился как в приписывании миру субъективного числа (чисел) в качестве универсального конструкта (и цели психологического исследования), так и в попытках уравнять внешнюю и внутренние меры (и шкалы) времени. В последнем случае предаётся забвению тот факт, что время как конструкт изобретено И.Ньютоном для упрощения написания основных уравнений механики, т.е., представляет собой продукт удобной конвенции.

В условиях продолжающейся интеграции когнитивной психологии с рядом смежных направлений, ориентированных на описание мира объективного (нейронаука, компьютерные науки, информатика, лингвистика и логика) в рамках когитологии, выход из создавшейся ситуации видится нам в попытке в очередной раз исходить из субъективных феноменов как базовых, т.е. изменить вектор исследований на противоположный доминирующему. Определенный оптимизм в этом отношении внушают исследования переживания субъективного пространства и времени, вновь открытого феномена фоновых потоков сознания, субъективного исчисления вероятностей, а также устойчивых образов внутренней репрезентации.

Протекание субъективного времени является основным предметом данной статьи, так как обнаружило ряд свойств, не позволяющих считать его тождественным ньютоновскому. В частности, оно неравномерно, вероятно, дисконтинуально, и по этой причине несопоставимо с «внешним» временем (временем наблюдателя), - объектом исследования любых наук, за исключением психологии.(2) Прогностическая функция, как выяснилось, базируется на исчислении вероятностей, принципиально отличных от тех, что используются математической теорией вероятностей. Очевидно, что последняя и была вызвана к жизни необходимостью закрепить в виде формальных правил операции, которые не свойственны природе человека. В практической и прикладной психологии получены данные, позволяющие заключить, что ось «прошлое – настоящее - будущее» не составляет прямой линии при преобразовании её в ось «рефлексия воспоминания – рефлексия настоящего – рефлексия будущего». Таким образом, прогностическая деятельность предполагает существование целого семейства прямых, характеризующих субъективное прошедшее, наступившее и будущее.

Явление фоновых потоков сознания экспериментально изучено и описано нами для зрительной модальности. Клинические наблюдения, однако, показывают, что в просоночных состояниях отмечаются переживания проговаривания значительных объёмов «текста», что позволяет говорить о существовании этих потоков и в аудиорепрезентации. Аналогичным образом феномен навязчивого воспроизведения некоторых музыкальных ритмов свидетельствует о вовлечении тактильной репрезентации в фоновые потоки.

Постановка вопроса (проблема субъективного времени). Пространство-время мозга не совпадают с пространством и временем психического.(3)Использование меры физического (астрономического) времени, введённого в обиход в качестве удобного соглашения, вызывает все больше сложностей в нефизических науках. (4)  Попытки введения мер «собственного», удобного в какой-либо одной области науки времени (например, «детлаф» в эмбриологии), также встретили определенные сложности и не получили столь широкого распространения, как секундная мера времени. Вместе с тем даже элементарная рефлексия позволяет обнаружить неравномерность протекания субъективного(5) времени, измеренного в физических единицах. Если к этому добавить результаты клинических наблюдений ускорения – замедления ощущений времени при эндогенных психозах, в просоночных состояниях изменённого сознания (6), то становится понятным, что поиск собственной меры и понятия времени в психологии крайне важны.

Субъективное время – единственное время, обладающее атрибутом данности и доступное в переживании каждому человеку, независимо от уровня образования и исповедуемых убеждений. Проблема заключается в том, что развитие точных областей знания в рамках позитивистской науки Запада протекало в условиях отказа от субъективного опыта и методов самонаблюдения. Кризисные явления в позитивистской науке, её принципиальная неспособность к интерпретации ряда психофизиологических феноменов, ставших достоянием обыденного сознания, делает необходимым и оправданным обращение к наблюдению личности (не группы), с одной стороны, и к интроспекции как методу исследования личности - с другой. Это порождает задачу реабилитации субъективного времени и как личного (практика исихазма) и как общественного феномена. Индивидуализация психологических исследований вместе с тем решает и более общую задачу познания – обращение к личности, гуманизацию науки, и, кроме того, закрывает возможность подмены функции живого восприятия (7) функциями машинообразного мышления (8) – явления, в значительной степени ответственного за кризис нейронауки на рубеже веков.

Состояние вопроса. Пифагорейский синдром. С физической мерой времени в истории культуры произошло примерно то же, что с числами и геометрическими фигурами. Будучи выдуманными, изобретенными, они, по прошествии некоторого времени, сделались объектами усиленного поиска внутри самого «изобретателя». Последний выступал уже в качестве объекта исследования, если речь шла о психологии и поведенческих науках. Треугольники, прямые, плоскости, углы – всем этим геометрическим оснащением, элементами виртуального мира геометров (9) в течение длительного времени пытались наполнить субъективное пространство.

Джеймс Дж. Гибсон, математик, много лет посвятивший тахистоскопическим исследованиям восприятия, обнаружил тот факт, что ни люди, ни животные не видят идеальных геометрических фигур, углов и т.д. Объектами зрения, как показал эксперимент, являются поверхности, текстуры, заслоненные края. (10)

Вот что пишет Гибсон по этому поводу: «Подавляющее большинство экспериментальных исследований, опубликованных в учебниках и руководствах, касаются фотографического зрения, зрения в условиях фиксации и апертурного зрения, но от них мало пользы. Читателю придется поверить мне на слово,… что я хорошо знаю все эти исследования, я ведь и сам в свое время внес вклад в эту область. Я также прошу моих читателей иметь в виду, что понятие пространства не имеет ничего общего с восприятием. Геометрическое пространство – это чистая абстракция. Открытое пространство можно мысленно представить себе, но его невозможно увидеть. Признаки глубины имеют отношения только к живописи. Третье визуальное измерение – это неправильное использование идеи Декарта о координатных осях. (11)  Мне представляется несостоятельной идея о том, что мы не сможем воспринять мир, если у нас до этого не было понятия пространства. Все происходит как раз наоборот: мы не сможем понять, что такое пустое пространство, пока не увидим земли под ногами и неба над головой. Пространство – это миф, привидение, вымысел геометров. Наверное, все это звучит странно, но я призываю читателя принять эту гипотезу. Ибо, если вы согласитесь отказаться от догмы, наиболее кратко сформулированной Кантом, что «восприятия без понятий слепы», вы избавитесь от глубокого заблуждения, выберетесь из настоящего теоретического болота. …Все эти данные зависят от умения испытуемого зафиксировать глаз, то есть от того. В какой степени он способен уподобить свой глаз фотоаппарату. …Их научный статус позволяет ученым, занимающимся сбором этих данных, быть уверенными в том, что физическая и физиологическая оптики составляют единственно возможную основу для зрительного восприятия. Но эти ученые не представляют, к какой путанице приводит такое утверждение. Я попытаюсь показать, что теорию зрительного восприятия лучше строить на другой основе

Очевидно, что в условиях лабораторного эксперимента и при предъявлении соответствующих фигур, люди, знакомые с понятиями геометрии могут для простоты называть увиденное «плоскость», «сфера», «треугольник», имея в виду упрощение описания и коммуникации. Столь же очевидно, что данное упрощение не дает информации о характеристиках субъективного пространства, и тем меньше оснований для «вдвигания слова внутри», по выражению Льва Выготского, и замене им реалий психического. Похоже, что наряду с понятиями «число» и «внутреннее пространство» понятие «субъективное время» также подверглось интериоризации по описанной схеме. Действительно, задачи по измерению или сравнению интервалов, как и любые другие, стандартизированные в психофизике, по сути, всегда имели в виду способность испытуемого соотнести интервалы «внешнего» времени с имеющимся у них эталоном. О том, что субъективное время – основа конструкции базовых психический функций – памяти, воображения, мышления, интуиции, фантазии и рефлексии речь не шла. Не менее анекдотичным выглядит многолетний поиск так называемых «биологических часов», «делителей частоты» и периодических процессов, могущих осуществить функцию отсчета времени в секундах или сводимых к ним мерах. В романтической традиции такие поиски описываются страданиями Пигмалиона, влюбившегося в собственное творение, в психоаналитической традиции речь идет о фроммовской некрофилии. (12)

Гипотеза 1. Свойства субъективного времени. В отличие от ньютоновского времени, субъективное время локально, его интервалы неравномерны, оно допускает перерывы постепенности своего хода. Действительно, основные удобства использования физической меры времени входят в противоречие с реальностью психического. Физическое время (в идеале, по крайней мере) состоит из равных промежутков, т.е. предполагается, что год (месяц, секунда) во времена распада Римской империи равен по протяженности году в любое другое время. И будет равен ему, независимо от положения наблюдателя во времени. Субъективное время, как показал описанный ниже эксперимент, событийно ориентировано, а значит, свойства его, по меньшей мере, не всегда совпадают со свойствами физического времени. Недаром последнее еще называют иногда «объективным» временем, отдавая, быть может, неосознанно, дань научной парадигме Ньютона-Лейбница, претендовавшей на описание «объективной картины» мира, то есть картины, видимой с позиции Творца. (13)

Эксперимент. Глаголы движения. В серии экспериментов мы предлагали испытуемым описать увиденные ими на экране события во время и после демонстрации видеороликов. Предварительно отбирались эпизоды художественных и документальных лент, обязательно содержащие погони, баталии, рукопашные схватки и другие взаимные перемещения и ударения объектов. Испытуемые повторяли опыт изложения увиденного, находясь в разных эмоциональных состояниях и в разное время суток. Глаголы, которыми испытуемые описывали сюжеты показанных роликов, классифицировали по шкале «интенсивности действия», где, например, глаголы типа «подскочил» (в значении «приехал») получали максимальное число баллов, а их синонимы типа «приполз» (в том же значении) – наименьшее. В результате анализа участников эксперимента разбивали на группы так, чтобы полученные характеристики интенсивности и частотные характеристики словоупотребления были индивидуальны и устойчивы. То есть в выделенных группах испытуемые отличались по анализируемым признакам сами от себя достоверно меньше, чем друг от друга в повторяющихся пробах.

Оказалось, что восприятие одних и тех же (физически идентичных) сцен у разных людей неодинаково по параметру скорости событий. Иными словами, временной мир индивидуален, и каждый из нас живет в своем, неповторимом мире. Данный вывод был подкреплен наблюдениями того, что и моторные характеристики людей, попавших в разные группы, достоверно различались.

Парадоксы субъективного времени. Продолжим теперь уже апостериорное сопоставление свойств физического и субъективного времени. В качестве примера из всех известных психических функций мы выбрали рефлексию. Обращенная к прошлым событиям, она дает память. Обращенная к будущим событиям – воображение. Точнее – рефлексия существует на двух уровнях: в виде анализа и интуиции. Обращенный к прошлым событиям, анализ дает реконструкцию событий, обращенный к будущему – прогноз.

В результате работы механизмов психологической защиты, описанных З.Фройдом, реконструкция может не быть точной (в результате явления вытеснения событий, например). Воображение, в свою очередь обращенное в прошлое, дает ложные воспоминания, а обращенное в будущее – фантазии. Интуиция может обнаружить в прошлом незамеченные события, возможно. И не имевшие важности, но обретающие ее в дальнейшем.

Очевидно, что прошлому, настоящему и будущему в субъективном мире соответствуют несколько координатных полуосей, образующих семейства. Если рефлексия, которую мы рассматриваем в качестве элементарной ступени сознания, направлена на реконструкцию (анализ) прошлого, то возникают несколько вариантов этого прошлого, вполне в согласии с фрейдовскими представлениями о вытеснении (защитных механизмах вообще, там, где они касаются функций памяти) и с описанными в клинике феноменами конфабуляции. Ясно, что в ньютоновом мире семейства сценариев «прошлого» невозможны. Аналогичная картина возникает при анализе субъектом будущих событий, в форме ли прогноза или интуитивных прозрений, организующих работу воображения. Причем и здесь, в отличие от «объективного мира», реализация одного из сценариев будущего не отменяет других. (14) Таким образом, можно сформулировать несколько парадоксов субъективного времени: будущее не является продолжением прошлого; прошлое иначе выглядит из будущего, чем из настоящего; настоящего не существует в том смысле, в каком существует прошлое и будущее. Очевидно, планируемое будущее – не единственное (даже в прошлом), хотя бы потому, что кроме рассудочного прогноза есть еще и прогноз эмоциональный. Для экспериментальной науки остается открытым вопрос о том, какой из видов прогноза оказывается ведущим при реализации событий.

А что в области рефлексии будущего? Там – ложные воспоминания, представляющие для индивида реальность не меньшую, чем другая, так называемая, объективная. Она в контексте данного направления исследований – не менее значима, коль скоро областью нашего исследования является мир субъективного. Мало того, из клинической практики известно, что ложные воспоминания могут и не совпадать у одного и того же человека в разные дни и часы. Говорить, значит, нужно как минимум о семействе «прошедших событий».

Итак, момент рефлексии – это мгновение, в котором начинается будущее и, следовательно, потенциально (без осознания) оформляется прошлое. Но не обязательно. Можно привести примеры, когда прошлого (либо будущего) не возникает. Из сказанного вытекают еще два парадоксальных определения: фантастика – это когда будущее возникает как воспоминание (что не мешает ему стать прогнозом); история – прошлое, соотнесенное с менее… прошлым.

Свойства субъективного мира: дискретность и локальность. Последняя выступает как невозможность синхронизации существования разных людей на сколько-то длительный срок. О дискретности свидетельствует опыт перемены состояний сознания как искусственных, так и естественных. Справедливо будет говорить и о неравномерности хода субъективного времени и его неоднородности. Дело в том, что для результатов восприятия, как показал эксперимент, принципиальное значение имеет период после предъявления информации, в течение которого идет обработка. До некоторого времени можно изменить результат (при том же самом стимуле), после – нет. Имеются, разумеется, и другие интерпретации этого результата, но они приводят к столь громоздким схемам восприятия, что ни привести, ни сформулировать их корректно не представляется возможным.

Можно попытаться объяснить то, каким образом могли бы возникать описанные свойства субъективного мира. Для этой цели мы используем мультипроцессорную метафору. Если сознание устроено наподобие системы двух взаимоотражающих зеркал (или экранных структур), а основания для такого предположения находят уже на генетическом и морфофункциональном уровнях (15), то в фокусе могут оказываться попеременно содержания то одного, то другого экрана. Тогда, очевидно, возникает наложение временных последовательностей, принадлежащих каждому из экранов, что и приводит к свойствам неравномерности, неоднородности переживания субъективного времени, а также к нарушениям его линейной структуры в виде «перерывов постепенности», обсуждавшимся выше. Принятию метафоры препятствуют две основные проблемы: призрак юмовского гомункулуса, с одной стороны, и вопрос о переключателе фокуса сознания, - с другой, подвергнутые нами экспериментальному исследованию.

Итак, субъективное время локально. Неравномерно, допускает перерывы постепенности. Как это следует понимать?

Мера субъективного времени (об измерении субъективного времени и ориентации в нем). Исследования длительности интервалов времени в условиях частичной сенсорной изоляции показали, что субъективное время протекает неравномерно относительно физического времени. По этой причине для деления субъективного времени на интервалы необходимы маркеры, отличные от применяемых в физике и привычных в обыденности часов, минут, секунд, их производных или сопоставляемых с ними интервалов. Для ориентации в субъективном времени мы предлагаем использовать понятие «событие».

Определение 1: «событие» в субъективном мире есть момент наступления перерыва постепенности, например, падение при монотонном движении. Очевидно, что события могут служить для ориентации в субъективном времени, но не в качестве эталонов для его измерения. Исключительным случаем, вероятно, является субъективное пространство, спроецированное в виртуальную компьютерную реальность . Действенность событий как маркеров можно проследить при анализе описаний протекания субъективного времени во время путешествий, например. Анализ событийного мира обнаруживает глубокую связь с проблемами обыденных моделей поведения, адаптации к линейному миру (окружению), в котором соблюдаются линейные соотношения интенсивности воздействия и реакции на него.

Определение 2: «линейный мир» - пространство опыта, в котором соблюдаются привычные пропорциональные отношения между воздействием (внешним по отношению к субъекту или внутренним, или переживаемым как таковые) и реакцией на него. Очевидно, что в части случаев реакцией субъекта могут быть его рефлексии, тогда речь идет об индивидуальном сознании.

Определение 3: «экологическая темпорология» - новое направление исследований времени в психологии. Названо экологическим для того, чтобы подчеркнуть связь с экологическим подходом к восприятию, примененному Д. Гибсоном в исследованиях восприятия пространства. Суть подхода заключается в отказе от попыток навязывать объекту исследования абстрактные понятия вместо психических реалий.

Итак, мы живем в линейном мире, но способны адаптироваться и к нелинейному (очередной парадокс). Иначе, как объяснить то, что замечать события линейного мира мы начинаем, как правило, лишь при нарушении его линейности?

Концепция. Время переживаемое и наблюдаемое. Переживаемое время – основной предмет наших исследований. Это данность психической реальности. Наблюдаемое время – то, с чем, например, имеют дело, когда задачу оценки времени (внешнего, отторгаемого по необходимости) ставят перед субъектом. Тривиальный случай – оценка интервалов, который, по нашему мнению, ничего общего с внутренним чувством времени не имеет. Во всяком случае, пока не доказано обратное. Сюда же относится приобретший нездоровую популярность пример с обратным ходом времени (воспоминания о сновидении), приведенный проф. П. Флоренским. Во всех случаях задачи наблюдения интервалов – искусственные, т.е., неэкологичные. И поэтому для их решения создаются временные констелляции обрабатывающих структур. Говоря языком компьютерной метафоры. Ни сравнивать эти структуры в разных задачах, ни искать единый источник (внутренние часы такого типа), видимо, нет смысла. Но, к сожалению, именно на них замыкается круг вопросов, которые интересуют экспериментальную психологию в связи с проблемой времени.

Время нейронауки. С позиций представленной концепции, нейронауки (нейрофизиология, биофизика мозга, психофизиология, электрофизиология ЦНС, нейроэтология, и т.д.) заняты изучением наблюдаемого времени, можно сказать, что это «простое» физическое время, его разновидность. Для его измерения используют хоть и сложные, а все же хронометры. Нейрофизиология в этом отношении ничем не отличается от физики. Те же приборы, те же постулаты, те же методы исследования. Отличия только в объекте. Удивительно, но пластичность и высочайшая самоорганизация психического позволяет получать результаты, даже если исследователь не видит разницы между психикой и физикой твердого тела. Кроме того, психология часто пользуется результатами нейрофизиологических исследований, что особенно заметно в отечественной традиции. Во избежание путаницы рассмотрим проблему чуть подробнее.

Сколь очевидны успехи научной программы Ньютона – Лейбница в области естественных наук, столь же сомнительна ее состоятельность за указанными пределами. Правда, и у физиков появляются нарекания в адрес классической парадигмы. В нейронауке и психологии, вероятно, исследователи просто подошли к границам применимости парадигмы. Заметим, что после кризиса любая новая философия начинает с критики классической концепции причинности. В психологии еще один камень преткновения – наблюдатель. Точнее – внутренний мир наблюдателя.

С резкой критикой «локальных моделей, довлеющих над современным научным мировоззрением», выступил В. Налимов. По его мнению, «они исключают из рассмотрения все субъективное и духовное». (16) Действительно, позитивистская (позитивная ли?) наука постоянно напоминает о необходимости исключения (или хотя бы минимизации) субъективного в исследовании. Многими в экспериментальной науке, к сожалению, этот тезис воспринимается как безальтернативный. Хуже, когда желаемое принимается за действительное. То, что исключить невозможно, просто игнорируют. Мы имеем ввиду наблюдателя. И метод самонаблюдения, в науке именуемый интроспекцией.

Мы исходим из глубокого убеждения в том, что как бы далеко в звезды или глубоко в микромир (или антимир) не заглядывал человек, объект его интереса один – он сам. И инструмент исследования тоже один – он сам (остальное - протезы). К сожалению, именно в качестве протезов выступают самые блестящие абстракции высшей математики и астрофизики в контексте нашего исследования. Ибо в нашем случае субъективное – еще и объект исследования. Возникает триада: цель – объект – метод.

Занятия хронометрией, а также распространение сферы интересов на проблемы сознания, привели к выводу о том, что время нейронауки кончилось, а точнее, что нейронаука испытывает глубочайший кризис. Базовые причины кризиса кроются в понимании причинности, преследующем нас со времен создания физики Ньютоном. Предвидим возможные возражения о том, что такое понимание давно не единственно, как показал, например, Марио Бунге в исследовании причинности. (17) Признавая солидность приведенных автором аргументов, отмечу все же, что никто еще не видел приборов, реализующих иное понимание причинности в психологическом эксперименте. То же требование воспроизводимости, та же невнимательность к индивидуальным чертам феномена. Всеобщее в ущерб отдельному. При обращении к психике это неизбежно приводит к катастрофе.

Характерные черты кризиса в том, что метод вступает в противоречие с важными свойствами объекта. Хотим изучать флуктуации, а занимаемся осреднением. Используем неадекватный объекту изучения язык. В итоге – неспособны объяснить ряд феноменов, ставших доступными обыденному опыту.

Гипотеза 2. Палеопсихология. Сформулированные в настоящей работе представления о субъективном времени не являются сугубо теоретическими. Оказывается, что помимо индивидуальных различий, описанных нами выше в результате экспериментов, можно выделить и типологические различия в переживаниях субъективного времени. Проще всего это сделать, используя широко известные литературные произведения, и тогда станут очевидными различия временных миров Томаса Манна, Марселя Пруста, «Египетской книги мертвых» и Библии.

В культурологи часто говорят о «временной ориентации» различных обществ. В этой связи нам показалось любопытным попытаться выявить направленность во времени представлений древних египтян. Для этого был использован английский перевод «Египетской книги мертвых», опубликованный М. Бунге. Схематически результаты сопоставлены с одной из типичных схем временной ориентации психических функций. Приведенный подход освящен традицией «понимающей психологии» Вильгельма Дильтея и принципиально позволяет проводить темпорологические исследования погибших культур и индивидов. Перспективы данной исследовательской программы в том, что она, во-первых, избавляет «естественников» от ряда гибельных иллюзий, в частности, надежды на то, что природа времени может быть понята путем формально-логических построений, во-вторых, она позволяет решать сугубо познавательную задачу – открывает мир субъективного для неведающих, а также предоставляет им доказательства той роли, которую этот мир играет в науках, гордо именующих себя «точными», а также в процессе творчества его адептов.

Заключение. Используя принятый в естествознании тезис о неразрывности пространства и времени, мы предположили, что субъективное время так же отличается от физического, как субъективное пространство от выдуманного геометрами. Разумеется, человек может научиться видеть геометрический мир, как и многие другие миры. Вопрос в том, является ли это видение естественным, изначальным и адекватным.

Методологическая несостоятельность, вернее, обнаружение границ применимости исследовательской программы Ньютона – Гоббса – Лейбница, стала очевидной не только в физике. Но и в нейронауке и психологии. Парадоксально, но именно возросшая благодаря этой программе аппаратурная оснащенность и вычислительная мощь современной науки сделала принципиально невозможными ссылки на недостаточную реализованность программы как оправдание ее неуспешности. Исследовательская программа Гоббса – Лейбница в психологии: мышление как вычисление, обобщенная Ньютоном в качестве методологии всех натурфилософских наук, привела к кризису и нейронауку. Основные черты кризиса – узкое понимание детерминизма, примитивное отношение к категории «случайности» (и как следствие погоня за мифическим «лежащим в основе механизмом» - орудием бесконечной редукции к «простому»), вынесение за скобки «времени»(как феномена и как категории). Следствия кризиса – разрушение универсального языка науки. Важнейшим симптомом кризиса является упорное игнорирование наукой феноменов, которыми легко оперирует обыденное сознание и которые в официальной науке стыдливо именуются «необычными проявлениями психики» и, по сути, табуированы в исследованиях и публикациях.

Использование собственного определения и меры времени в любых науках, кроме психологии, привело бы к утрате единства научной картины мира. Практика применения нефизических (несекундных) единиц измерения времени параллельно с секундной ( в эмбриологии, например) показала, что взаимный переход от одной шкалы к другой – рутинная операция. Несекундная шкала обеспечивает некоторые удобства внутри узкой исследовательской области, но имеет ряд ограничений за ее пределами. По этой причине некоторые авторы и используют обратный переход за пределами собственной науки. Принципиально иначе обстоит дело с субъективным временем, видимо, по природе своей, несоизмеримым с физическим временем. Только несоизмеримость, по нашему мнению, и дает необходимые и достаточные основания для введения в психологии несекундных шкал и диктует необходимость новых определений понятия времени.

 

 

-------------------------------------------------------------------------------

 

 

(*) Татко Виталий Леонидович - директор Института Сознания, действительный член академии наук Нью-Йорка, кафедра общей психологии Московского государственного социального университета

 

(1) Материалы частично использованы для представления на пленарном заседании Европейского общества когнитивных психологов (ESCOP) в Эдинбурге в 2001 г.

 

(2) см. Tatko V. Is subjective time incommensurable with neurophysiological time? Symposium of European Society of Cognitive Psychology, Edinburg, 2001; Tatko V. Riazanova, M., Ecological temporology: an experimental study of consciousness background flows, 5th International Congress if ISN, Bonn, 2001; Tatko V. Arrow of time and consciousness study: subjective time versus neurophysiological time (ecological approach)// 22th European winter conference on brain research, Arc 1800 (France), 2002.

 

(3) Можно выдвинуть более сильное утверждение и говорить о «несоизмеримости» пространства-времени мозга и психики, однако такое утверждение накладывает серьёзные ограничения на возможность решения «психофизиологической проблемы»

 

(4) Конструкции времени в естествознании: на пути к пониманию феномена времени. Часть 1. Междисциплинарное исследование. М.; Изд-во МГУ, 1996. – 304 с.

 

(5) Мы говорим о времени, переживаемом индивидом, независимо от того, осознаваемо это переживание или нет.

(6) См. подробнее: Спивак Д.Л. Лингвистика измененных состояний сознания. Л.,: Наука, 1986.; Spiritual emergency. When personal transformation becomes a crisis (edited by S.Grof & Ch. Grof),

 

(7) См.: Гибсон Дж. Экологический подход к зрительному восприятию. М.:, Прогресс, 1988.

 

(8) См.: Дрейфус Х. Чего не могут вычислительные машины, М.: Прогресс, 1978.

 

(9) В некоторых частных случаях геометрические абстракции могут, вероятно, стать привычными формами образного мышления. В этих случаях не следует, однако, забывать, что речь идет о своеобразной профессиональной деформации, во-первых. Во-вторых, открыт вопрос о соотнесении понятий субъективного пространства и образов оперирования.

 

(10) Гибсон Дж. Экологический подход к зрительному восприятию. М.:, Прогресс, 1988.

 

(11) Подчёркнуто мною. – В.Т.

 

(12) Довольно часто для доказательства существования «биологических часов» у человека приводятся данные о способности отдельных индивидов просыпаться точно в условленный заранее час или правильно оценивать интервалы времени, проведенного в изоляции или без часов. Углубленное исследование феномена, однако. Показало, что такая способность непостоянна, пропадает и появляется вновь даже у тех, кто успешно прошел первичный тест. Эти данные позволяют выдвинуть гипотезу о том, что для демонстрации описанных способностей достаточно «эмулировать», говоря языком компьютерной метафоры, часовой процессор, не имея его вовсе на «аппаратном» уровне.

 

(13) Исследования проблем искусственного интеллекта в последнее время дают нам основания предположить, что ведущий архетип технического развития – Демиург. Этот архетип обладает свойствами аттрактора, позволяющего различать гуманистические и технократические слои в науке.

 

(14) В первую очередь мы имеем в виду данные экспериментов по циклам принятия решений у так называемых «застревающих» и «педантических» личностей.

 

(15) Абдусаматов Р.М., Беркенблит М.Б., Фельдман А.Г., Чернавский А.В. Моторика и интеллект// Интеллектуальные процессы и их моделирование. М.: Наука, 1987. С. 5 – 38.

 

(16) См. Налимов В.В. Спонтанность сознания (вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности). М.: Прометей, 1989. С. 18.

 

(17) Бунге М. Причинность (место принципа причинности в современной науке). М., Инолит, 1962.

Категория: Экспериментальная психология | Добавил: Admin-M (01.10.2011) | Автор: Виталий Леонидович Татко
Просмотров: 2215 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright © Виталий Леонидович Татко 2006-2020 | сайт "Элизиум теней"
Электронный ящик сайта: elisium-tenej@narod.ru